Чародейский клинок с самоцветами со знаком кита

Битвы Воинов | Battles of Warriors | ВКонтакте

Тролли Амани, победившие в кровопролитном сражении одного из самых смертоносных прислужников Древних богов, Кит'икса, основали на месте. с символом глубинного течения (Шанс: %); с символом гребня волны ( Шанс: %); со знаком кита (Шанс: %); с символом буйного огня (Шанс: 5 %). якобы росла на хребте щетина - знак происхождения от морского чудовища. под влиянием другой чародейской силы - его клинок растворился в ядовитой крови поверженной нечисти. дорогой китов все - самоцветы.

Вытащил африканского лесного слона из дыры, в которой он застрял хотя тот и сам помогалпадавшего и связанного в сеть, умудрился толкнуть в полёте с такой силой, что он пролетел десятки метров, а также некоторое время сопротивлялся давящему его жуку-носорогу, ставшему вдвое крупнее описанного выше слона. Ударами в полёте или в ходе выпада, успешно отбрасывал горилл на несколько метров. Не уступал леопарду в силовом поединке, ударом ноги отправлял их на несколько метров.

Легко толкнув комод рукой, отправил его на несколько метров, хотя Джейн была не способна даже сдвинуть. Метнув ржавую саблю, разрубил ею ветку дерева. Без труда швырял людей-леопардов, что несколько крупнее людей. Столкнул ногами здоровенный валун, в несколько раз больше. Удерживал пальцами ног за лиану наклонившийся у края водопада биплан, при этом сам держась за другую лиану руками, пальцами рук и ног умудрялся держать пасти сразу 4 крокодилов.

Легко уклонялся от выпадов крокодилов, змей, леопардов, велоцирапторов и от обстрела из множества ружей. Скрывался с поля зрения африканских воинов, ловил стрелу, стрелок не был способен уследить за его движениями, как и чемпион мира по боксу, которого он связал лианой быстрее, чем тот среагировал. Убегал от трицератопса и некоторое время может бегать от леопардов, когда на него побежал носорог, он успел схватиться за его рог и запрыгнуть на спину быстрее, чем был нанесён удар, без труда ловил мамбу и во время обвала прыгал по камням.

Ловкость Тарзана превосходит таковую не только у людей, но и у любой обезьяны. В ходе передвижения по лианам умудрился обогнать стаю лемуров, отрывался от бежавшего стада носорогов и догонял только что взлетевший биплан. Успешно скользит по ветвям деревьев, при этом на двух сразу и направляющихся по абсолютно разным направлениям, постоянно меняя. Также демонстрировал скольжение по лианам.

Обладает навыками в области скалолазания и более того, карабкался по стенам и потолку, цепляясь за малейшие неровности. На несколько минут потерял сознание после падения с высоты нескольких этажей прямо на камни. После множества ударов о них, не получил никаких повреждений и лишь около полминуты приходил в. Падал с десятков метров в джунглях без каких-либо травм. Выдержал удар разогнавшегося носорога, ничего не сломав, хоть забинтовать место удара и пришлось.

Без серьёзных травм пережил удар 5 метрового каменного человека-леопарда. Стоял на небольшом куске скалы, нагретым от лавы и потихоньку плавящемся, без каких-либо признаков ожогов или боли. Длительное время пробыл на холодных вершинах горы, где было полно снега, без одежды, не считая набедренной повязки, при этом не было никаких последствий, хотя он и чувствовал холод. Может сражаться будучи отравленным, хотя это всё же несколько сказывается на его боеспособности.

Доминировал в борьбе с леопардом, смог забороть сразу нескольких крокодилов, побеждал группы вооружённых холодным оружием людей-леопардов и солдат французского иностранного легиона, некоторые из которых были вооружены огнестрельным оружием, браконьеров. В поединке на копьях легко обезоружил африканского воина.

Умудрился метнуть верёвку в ногу падающего человека так, что она сама обвязалась вокруг неё. Услышал подкравшегося сзади рабочего с лопатой и поймал её во время удара не глядя.

Захватившая его тело колдунья Ла услышала выстрел из лука и поймала стрелу не глядя на неё, по её словам, чувства Тарзана столь остры, что она ощущала всё. Заставив змею запутаться, легко примерно рассчитал расстояние, на котором можно находиться и та не сможет его достать, находясь при этом менее чем в метре от её пасти.

Заметно облегчил добычу термитов, догадавшись использовать слона, затрубившего в термитник и выдувшего их оттуда. С ходу адаптировался с использованием велосипеда и успешно ехал на нём по веткам деревьев.

Используя огромный лист, скользил по воздушным потокам в сильный ураган. Замотал лианами браконьера с мачете. Особенно это заметно в переходную эпоху, каковой стала эпоха Великого переселения народов. В эпоху варварских завоеваний личность имела больше шансов выделиться.

Вспомним великого самозванца на троне Норвегии. Над телом повергнутого врага, ярла Эрлинга, Сверрир отчетливо выражает как необычность переживаемого исторического момента, так и собственную исключительность: И в то же время это осознание собственной индивидуальности имеет свой предел.

Портал:World of Warcraft

Сверрир сливает свое "я" с историческим прототипом - с королем Олавом Святым, изображая себя мистическим сыном этого конунга. Главный аргумент - тот вручает ему свой меч и боевой стяг и дает ему имя Магнус. Даже конунги, пусть и такие своеобычные, как Сверрир, мыслили себя лишь как частицу сакрального вечного рода, которому судьба дала основание править.

Отсюда тема "вечного короля Норвегии" - "Сага об Олаве Святом". Совершив ряд подвигов на Западе, молодой викинг Олав Харальдсон в ожидании попутного ветра для отплытия из Исландии на Ближний Восток видит чудесный сон. Ему является внушающий страх красивый человек, который запрещает ему дальнейшие пиратские экспедиции и повелевает: Олав подчиняется судьбе - его личность принадлежит вечному сакральному роду, которому суждено править.

Неудивительно, что человек той эпохи почти не имел оснований увидеть черты переменчивости в своем характере и в окружающих. Ни в эпосе, ни в сагах, ни в одном из культурных остатков варварской эпохи мы не обнаружим следов представлений об эволюции человеческого характера. Скорее культурное сознание оперирует понятием человеческого типа, играющего отведенную ему роль, выполняющего то, что предначертано судьбой или детерминировано обстоятельствами.

О личности, строго говоря, нет и речи - ярким примером может стать Кримхильда из "Песни о Нибелунгах". На первый взгляд она предстает в разных образах - сначала это прелестная, мягкая, скромная дева, а затем - вдова, мстящая за смерть мужа, буквально одержимая дьяволом.

Но, если присмотреться к тому, как изображены ее состояния, то можно сделать вывод, что, будучи обусловлены внешними событиями, изменения, переживаемые Кримхильдой, не получают психологической мотивировки. Это, скорее, смена двух типов - двух модусов поведения долженствования - кроткая невеста и убитая горем вдова, ненависть которой написана на роду судьбой.

Ею завладел дьявол - сама она не развивается. Судьба в варварском понимании Согласно представлениям древних германцев, существует сила, превосходящая как человеческие силы, так и мощь богов. Это судьба, предначертанная для каждого, судьба, которая слепа, и которой противостоять невозможно. Однако для германцев характерно было двойственное отношение к судьбе. Узнать свою судьбу наперед. Часто рассказывается о прорицании или ином знаке, который выявляет будущее человека.

Грипир повествует о славных подвигах Сигурда, только о смерти его поведать не хочет. Но Сигурд настаивает - он стремится узнать правду, пусть печальную, и узнает.

Узнать то, что ждет впереди - не затем, чтобы попытаться свернуть с предначертанного пути, а чтобы встретить гибель со славной - вот его императив.

О том же говорит и "Сага о Тисли Сурссоне" - герой ее знает о грозящей опасности, но не отклоняется в сторону; так же поступает и Хаген в "Песни о Нибелунгах". При всем неумолимом господстве судьбы подчеркивалась важность активных, решительных действий самого человека.

Нерешительность - тревожный симптом, признак отсутствия счастья, и осуждается. От степени везения, характера счастья зависит благоприятный исход его поступков, но лишь при постоянном напряжении всех моральных и физических сил он может добиться удачи.

В этом смысле представления о судьбе далеки от фатализма; здесь нет и следа пассивной покорности и смирения перед высшей силой.

Напротив, знание своей судьбы из предсказаний, гаданий, вещих снов побуждает человека с наибольшей энергией и честью выполнять положенное, не страшиться даже неблагоприятной участи, но гордо и мужественно ее принять. Однако пафос индивидуального героизма отнюдь не свидетельствует о том, что человек той эпохи действовал в соответствии со своими собственными представлениями о нормах поведения.

Судьба благоволит к тем, кто руководствуется общепринятой нормой, в соответствии с установкой и авторитетом коллектива, с господствующими представлениями, о том, что правильно, а что. Поэтому личность оценивается только в контексте целесообразности следования общеобязательным нормам коллектива. Нарушать эти нормы глупо, следовать им - мудро. А вот нравственные проблемы личностного характера для индивида еще не играют существенного значения.

Так, понятие совести напрочь отсутствует, в том смысле, в каком оно предполагает нравственный самоконтроль, связанный с возможностью самостоятельно формировать для себя предписания морального плана и давать им оценку. Видукинд Корвейский, историк X. Иринг - сильный и мужественный воин - подкуплен франкским королем Тиадриком Теодорихомкоторый побуждает его убить господина. Когда побежденный в бою Ирминфрид бросается к ногам победителей и просит о мире, Иринг наносит ему смертельный удар.

Тогда франкский король говорит, что Иринг этим поступком стал ненавистен всем смертным - стал предателем.

Он убивает Тиадрика и кладет тело Ирминфрида сверху, дабы мертвый был победителем того, кем был побежден живым. И удаляется, расчистив дорогу мечом. Видукинд сообщает, что Иринг покрыл себя славой - Млечный путь называется его именем. Человек предал, но остался героем выбрал правильную форму поведения, совесть его не мучает, и в глазах других он - чуть ли не эталон поведения. В воинском наборе правил трусость - самый тяжкий грех, особенно если проявляется человеком могущественным - вспомним ярла Хакона, навлекшего на себя ярость соплеменников тем, что был чрезмерно женолюбив.

Он бежит и прячется вместе с рабом в яме свинарника. Впоследствии Хакона убивает раб, таким образом, конунг все равно не избег смерти, но смерть его оказалась недостойной. Важно подчеркнуть, что древнегерманские представления о судьбе принципиально отличались от взглядов римлян, древних греков, мусульманских народов до принятия ислама, словом, от взглядов других варваров если границу между варварством и цивилизацией проводить по религиозно-исторической вертикали.

Обновление | WoWWiki | FANDOM powered by Wikia

И это не случайно. Мойру - судьбу у греков архаичной эпохи — характерную для представлений греков, живших в условиях социума, где индивидуум был жестко социально и локально связан, в эпоху разрушения полисного порядка сменил случай, Тихэ, который мог быть как благоприятным, так и враждебным, при этом непредсказуемо изменчивым. Хотя в этом чувстве звучала и нотка вызова. Выносливость и безразличие к бедам, заложенные в идее сабра, отчасти акцентировали значимость личности в противостоянии с миром.

Но как различно это противостояние от древнегерманского пафоса героического напряжения всех сил. В условиях рыхлости социальных структур, в частности общины, при низкой демографической плотности населения, обилия незаселенных земельных пространств в эпоху Великого переселения народов, эта героическая недистанцированность человека от судьбы была еще ярко выражена. Это своеобразное восприятие судьбы видно в целом цикле эддических песен об Атли, Гуннаре, Хёгни и Гудрун. Гуннский вождь Атли, женатый на Гудрун, посылает к ее братьям, Гуннару и Хёгни, хитрого мужа, чтобы заманить их ловушку и добыть золото.

А Гудрун посылает им кольцо, в которое вплетен волчий волос - предостережение. Братья догадываются, что значит весточка от сестры. Но отступить они не могут - это не просто слепое следование судьбе, они предпочитают погибнуть, нежели проявить слабость, хотя и знают, что их ждет предательство. Оказавшись в руках Атли и услыхав его предложение откупиться сокровищем нибелунгов, Гуннар требует, чтобы сперва предали смерти его брата.

Когда ему подают сердце другого человека, он раскрывает обман: Когда Хёгни убивают, Гуннар, теперь единственный, кто знает местонахождение клада, отказывается назвать его, и за это брошен в змеиный ров. Здесь незаметна покорность по принципу "так предрешено", нет никаких ссылок на судьбу, герой сам выращивает ее, проявляя безрассудную, на наш взгляд, избыточную отвагу.

Но в представлениях своего общества он поступает правильно, наилучшим образом. Так же как и Гудрун - после убийства братьев она мстит мужу за своих кровных родичей.

Гудрун подает угощение Атли - мясо убитых ею сыновей от их брака, потом убивает его и сжигает усадьбу - здесь она, как кажется, действует по собственной воле, свободно. Но свобода эта не абсолютна - за плечами героя всегда стоят нормы того, как надо поступить: Выращиваемая судьба опирается на определенные принципы - высшая доблесть в том, чтобы не проявить трусости, открыто выступить против врага, причем проявив "избыточное", чрезмерное с точки зрения рационального рассудка мужество.

Чем беспримернее последующая гибель, чем ужасней и неслыханней ее обстоятельства, чем больше они выходят за рамки обычного - тем величественнее герой. Автор не видит чудовищности этого поступка, напротив, оценивает его как славное. В поэзии германских народов устойчивое сочетание составляют слава и смерть.